Ether

дед Фима

Просмотрев положенные в этот день "в бой идут одни старики", "Женя Женечка и Катюша", доехав до "Ленинградской симфонии" в Мариинке, хочу выложить отрывок из воспоминаний моего деда о войне. Что меня поразило в свое время в этом тексте, не претендующем на литературную ценность, это удивительная, ужасающая, пробирающая до ужаса, простота в рассказе человека, пережившего мясорубку.
"В ходе наступления полки нашей дивизии освободили несколько десятков населенных пунктов различного масштаба. Многие из них даже не обозначены на карте, а бой за такую безвестную деревеньку бывал очень жестоким, с большими пoтерями для нас. Я попробую рассказать о той лютой зиме января-марта 1943 года, когда простое пулевое ранение, даже не жизненно важных органов, приводило к смерти из-за того, что морозы, метели и снежные заносы не позволяли оказывать своевремен- ную помощь раненым. Весь вспомогательный транспорт и тылы не могли и шагу сделать в сторону от дороги, а ведь любая из этих курских деревенек связана с соседями санными путями. А мы, чего греха таить, даже для пулеметной роты саней не заготовили во время долгой обороны на р. Сосна, реквизировали их в ходе наступления у местного населения.
Два с лишним месяца наступления зимой 1943 года ее участ- никам, оставшимся в живых, никак не забыть. Скажите, сколь- ко суток человек может не спать? А может ли человек спать на ходу, да еще при сильном морозе? Ответ однозначный: человек может все!
Нарисую вам картину боя за небольшой населенный пункт или высоту, имеющую тактическое значение в тех условиях. Идет колонна нашего полка по дороге, преследуя отступающего про- тивника. А на пути — населенный пункт, еще удерживаемый немцами. Остановка, неразбериха, т.к. впереди слышна стрель- ба, в которую ввязались разведчики или передовое охранение. Лыжный батальон, который, «слава богу», додумались создать, при каждой дивизии, начинает обходить населенный пункт, ко- роткий огневой бой лыжников совместно с некоторыми ротами полка и «ура» — немцы бегут! А как и куда бегут? Оказывается, в этой деревне на окраине стоят несколько немецких гусеничных бронетранспортеров или автомашин с цепями на колесах, с пуле- метами, боя не принимают, а постреляют и спокойно «отбыва- ют» на следующий тыловой рубеж... где снова поджидают нас: усталых и голодных. Хуже было, если взамен бронетранспорте- ров и машин или вместе с ними оказывались на нашем пути немецкие танки. Пока подтягивают противотанковую артилле- рию или подходят наши танки, немцы успевают отойти на сле- дующий рубеж, используя свой транспорт. А такие моменты были. И тогда преследование фактически срывалось. Мы сами вынуж- дены были переходить к обороне... Это зимой, да еще на откры- той местности, да еще в быстро наступающей темноте. А «принимали пищу» (в армии не «кушают»!) из походных кухонь еще на рассвете, и живот подвело...
Итак, немцы «драпанули», деревня наша! Хорошо, если для наших солдат и офицеров повторят кормежку и организуют в населенном пункте отдых-сон, хотя бы пару часов... А больше не получится! Есть новый приказ — взять село, а люди только-толь- ко пригрелись по хатам... Неумолимые командиры (а они тоже не железные) выводят подразделения на дорогу... строят... Все начинается сначала. Продолжение преследования противника бывало и без отдыха, и без пищи...
Хотите верьте, хотите — нет, но солдаты научились спать в ходе марша. Да, да, на ходу... А делалось это так: в первые три- четыре шеренги, которые будут сменять друг друга, подбирались наиболее сильные физически солдаты, сержанты и офицеры, а остальные двигались как бы в полусне. Я это говорю не голословно, а испытал на себе. А чтобы сон не стал глубоким, наш полковой врач (кстати, бывший невропатолог) посоветовал вре- мя от времени делать выстрелы в воздух. Я не знаю, делали ли в других частях что-либо подобное, но то, что можно натренироваться урывками спать на ходу — это не сказки, а быль, которую знают фронтовики.
Командир полка Новиков (он уже получил звание подполковника, а на Курской дуге досрочно получит звание полковника) имел санную повозку, да еще с тулупом, часто останавливался, пропускал колонну, а затем снова ее обгонял. У меня, как у начальника штаба полка, была верховая лошадь, но я в морозные дни предпочитал двигаться пешком.
Читающий эти строки спросит, а где же автотранспорт? Дело в том, что январь и февраль 1940 г. были с такими снежными заносами и такими морозами, что автотранспорт застревал и от- ставал. Поэтому штабные офицеры очень часто шфагали вместе с солдатами. Правда, по мере продвижения мы реквизировали сани у населения, оставляя колесные повозки в тылу. Так что в ко- лонне двигались сани со штабным имуществом и средствами свя- зи. Наши тыловики умудрились пристроить походные кухни к саням. Автотранспорт часто застревал, а оставлять колонну без кухни было бы преступлением.
Так что представьте себе эту походную колонну на марше, эти условия, которые я вам нарисовал, и, может быть, вы поймете, каким тяжелым и мучительным был путь этих героев — фронтовиков!
За два с лишним месяца изнурительных маршей и боев наш 1031-й стрелковый полк прошел около 200 км, потерял убиты- ми, ранеными и больными более половины своего штатного со- става.
Очень важно рассказать о предпоследнем рубеже на р. Свапа, где противник, согнав на окопные работы население, построил довольно прочные оборонительные рубежи, которые мы вынуж- дены были прогрызать, а не проследовать отступающего против- ника, как это было в январе и феврале месяце. Весь март месяц мы будем прогрызать эту оборону, и основные потери, которые понес наш полк, относятся именно к этому периоду. Но оконча- тельно выдохнемся мы, когда во второй половине марта подой- дем к укрепленному пункту Тросна. Видимо, противник решил дальше не отступать, построив на этом рубеже глубокую оборо- ну, которую наш полк не мог преодолеть по многочисленным причинам: в ротах осталась одна треть бойцов, тылы отстали, а физическое состояние людей — на грани истощения... Не знаю, о чем думали наши генералы, но мы их поставили перед фактом — дальше наступать не можем, и в двадцатых числах марта на- чали зарываться в землю! Такое положение сложилось во всех дивизиях Центрального и Воронежского фронтов. Они, наступая на север, юг и запад, создали вокруг Курска оборонительную дугу, вскоре ставшую знаменитой, и немцы в июле 1943 г. обло- мают на ней свои фашистские рога. Именно здесь завершится коренной перелом Отечественной войны, начатый под Сталинг- радом, который приведет фашистскую Германию к катастрофе. Так что великие мучения советского солдата были не напрасны!
Я рассказал, как образовалась Курская дуга и какое она име- ла значение для исхода войны. А сейчас надо рассказать, как в тяжелейших трудах мы организовывали эту трехмесячную обо- рону. Все наши попытки в конце марта взять Тросну окончились неудачно и 1031-й стрелковый полк начал зарываться в землю. Видимо, до нашего генералитета дошло, что дальнейшее наступ- ление невозможно и бессмысленно, так как противник, ведя от- ступательные бои небольшими силами с использованием бронет- ранспортеров сохранил свою мотопехоту лучше, чем мы. Был получен официальный приказ о переходе к обороне. Наш полк получил участок, который по фронту имел около 4 км.
Вначале мы начали окапываться там, где застряли в ходе на- ступления, т.е. непосредственно перед Тросной, но потом мы ото- шли несколько назад, чтобы передний край обороны проходил
по наиболее выгодным высотам, обеспечивающим лучшее наблю- дение и обстрел. То же сделали и немцы, отойдя из Tpocны на господствующие высоты, и между нами оказалась нейтральная полоса глубиной от 800 до 1200 метров. Эта полоса «осваива- лась» и немцами, и нами, там находились небольшие подразде- ления боевого охранения, противопехотные и противотанковые минные поля, а кроме того, в этой полосе «разыгрывались дра- мы» разведывательных групп обеих сторон. Так что нейтральная полоса была нашей постоянной заботой. Необходима была бди- тельность...
Интенсивность саперно-инженерных работ не ослабевала ни днем, ни ночью. Зарывались мы основательно и надолго. В поло- се нашей обороны было нарыто траншей и ходов сообщений об- щей протяженностью более 20 км, с колючей проволокой в не- сколько рядов, минными полями и всякими взрывными и шумо- выми приспособлениями перед передним краем и перед колючей проволокой. Была зарыта в землю и боевая техника, что обеспе- чивало стойкость обороны и сокращало потери. В опорных пунк- тах были построены ДОТы (долговременные огневые точки) и ДЗОТы (дерево-земляные огневые точки). Все тяжелые огневые средства пехоты пристреляли рубежи перед передним краем и в своей глубине обороны — на случай прорыва противника вглубь. Вот тут-то и пригодилась идея стрельбы из «максимов» с полу- закрытых позиций. Я как начальник штаба полка своей властью обязал все пулеметные роты получить консультации в моей быв- шей 3-й пулеметной роте и, кроме того, лично проверил все пу- леметные позиции. Весь личный состав обучался ведению боя в траншеях и ходах сообщения с проникшим в них противником.
К великому сожалению, передний край немцев проходил по господствующим высотам с отметками 253.0–257.0, а наш пере- дний край — по высотам с отметкой в среднем 240.0 метров над уровнем моря, т.е. немцы нас видели, как на ладони. А это зна- чило, что в светлое время, как бы ты ни спешил, а надо двигать- ся только по ходу сообщения, если не хочешь быть убитым снай- перским или минометным огнем. Первая неделя обороны быстро дисциплинировала самых отъявленных разгильдяев в наших ротах.
Господство местности немецкой обороны над нами значитель- но затрудняло саперные работы по оборудованию землянок, ко- лючей проволоки и любых работ, связанных с выходом из тран- шеи или хода сообщения на поверхность, так что многое приходилось делать ночью, используя заранее заготовленные в тылу элементы, чтобы ускорить работу на переднем крае. Вот тут-то раскрылось саперное искусство нашего командира полка Нови- кова, сапера по службе и образованию. Когда, примерно, в мае месяце командующий Центральным фронтом К. К. Рокоссовский прибудет в нашу дивизию, то после двухчасового пребывания на нашем участке он на разборе скажет примерно следующее: «То- варищ Голосов, надо, чтобы все командиры вашей дивизий схо- дили бы на экскурсию к товарищу Новикову». Справедливости ради, надо сказать, что он сделал и замечание о том, что на от- дельных участках траншеи были слишком глубокими. Он с ха- рактерным польским акцентом сказал (я слышал своими уша- ми): «Я человек не маленького роста, а стрелять из вашего окопа не сумею, т.к. противника не увижу и стрелять буду в небо». Это было справедливое замечание. Пришлось еще до его отъезда тут же делать выносные окопы со ступеньками соответственно росту бойца. Он похвалил за «лисьи норы», а это была идея Новикова: каждый боец возле своего места стрельбы, отрыв себе достаточно глубокий лаз-нору на случай бомбежки или артобстрела, мог прятаться там, имея при себе оружие и лопату — на случай, если «нору» засыплет разрывом снаряда или бомбы.
Пройдет примерно десять лет, я встречу Рокоссовского в Ял- тинском военном санатории на теннисных кортах, и в течение нескольких дней буду его спарринг-партнером, т.к. его поруче- нец мне сказал, что врачи запретили ему играть на счет.
Но я отклонился от темы...
Вскоре, начиная с апреля месяца, мы начнем получать попол- нение в виде маршевых рот из освобожденных районов Курщи- ны, как окажется, в связи с тем, что нашему полку почти поло- винного состава придется расширять свой участок за счет участ- ка левого соседа, которого выводят во 2-й эшелон. В связи с этим разграничительные полосы между армиями меняются, и мы из 13-й армии оказываемся в 70-й армии НКВД. О ней я расскажу позднее, т.к. именно в 162-ю дивизию 70-й армии я буду переве- ден после завершения оборонительного боя на Курской дуге.
К середине июля 1943 г. мы пополнились до штатного распи- сания, подготовили новые участки обороны так же, как это сде- лали на своем старом рубеже, одновременно производим боевую учебу с местным пополнением, среди которого оказались бойцы начального периода войны 1941 года, когда мы хаотично отсту- пали. Среди пополнения было много таких, кто не верил в способность нашей армии противостоять фашистской Германии. Их почти двухлетнее пребывание на оккупированной территории, в относительно спокойной обстановке не способствовало их патри- отическому настрою. Психологическое состояние бойца, у кото- рого дом рядом, а его «оторвали от семьи»... и боязнь, что «все может быть, как в 1941 году» — все это не способствовало стой- кости в обороне. Мы все это учитывали, но надо отдать должное политработникам, они много поработали с новым личным соста- вом, так как имели благоприятные точки отсчета: Москва, Ста- линград, их родной Курск и другие успехи обороны и наступле- ния Красной Армии к лету 1943 года. Кроме того, новичков мы распределили по тем подразделениям, где был больший состав комсомольцев и коммунистов.
И что бы мы ни говорили правильного сейчас о коммунисти- ческой химере, в те времена это была реальная сила. И никуда от этого не уйти! Дело философов и историков разобраться в этом вопросе... Я же опираюсь на факты, хотя сам прошел путь от беззаветного преданного делу коммуниста-сталиниста к полному его отрицанию!
Что-то я сильно оторвался от обороны, но без этого не могу, так что, простите за отступления...
Итак, я рассказал, как мы создавали мощную оборонитель- ную полосу. А сейчас подошло время рассказать, как мы оборо- нялись от наступающего противника, цель которого было ликви- дировать Курский выступ двумя сходящимися ударами с севе- ра — из района Орла и с юга — из района Белгорода.
2 июля 1943 г. всех командиров полков и их начальников штабов собрали в штабе дивизии и сообщили, что по сведениям разведки возможен переход немцев в наступление между 3 и 6 июля. От нас потребовали усилить наблюдение и активизиро- вать действия разведчиков. Начиная с этой же ночи на 3 июля, я приказал начальнику разведки полка ст.лейтенанту Саначеву организовать разведку так, чтобы регулярно каждую ночь не- большими группами по 3-4 человека они выползали за линию боевого охранения с целью установить — ведут ли немецкие са- перы работы по проделыванию переходов в своих заграждениях, т.к. это первый признак начала наступления.
Дивизионная разведка в ночь на 5 июля захватила пленных, которые показали, что с утра начнется наступление. В ту же ночь в начале второго мы получили приказ: срочно снять боевое охранение и как только ночью наша артиллерия откроет огонь –всем огневым средствам переднего края открыть огонь по при- стрелянным участкам. Примерно около 2 часов 30 минут мы услышали стрельбу нашей артиллерии по позициям немцев. В это же время все пулеметы из первых двух траншей и минометы полка открыли огонь перед передним краем. Значительно позже я узнал, что это решение Рокоссовского застало немцев врасп- лох, т.к. наша артиллерия вывела из строя значительную часть артиллерии противника, а поэтому их ответный огонь в 4 часа 30 минут был очень ослаблен и не нанес нам серьезных потерь. А их пехота понесла большие потери, т.к. наши огневые удары застали немцев сосредоточенными в исходных районах для на- ступления.
Сейчас необходимо прервать рассказ о последующих боевых действиях, чтобы ввести вас, читателей, в тактический план обо- роны 1031-го полка, без чего будет трудно рассказать о ходе боя в течение 5–12 июля 1943 г.
Мы с командиром полка исходили из того, что дорога, кото- рую мы оседлали — Орел-Курск очень заманчива для немцев и станет тем направлением, на котором противник будет сосредо- точивать свои основные наступательные усилия и потому мы усилили левый фланг полка, а свой боевой порядок построили в два эшелона. В первом — на правом фланге: 2-й батальон (никак не могу вспомнить фамилию комбата), на левом — 1-й батальон, по обе стороны дороги — боевого комбата Хафизова, а за ним, во втором эшелоне — 3-й батальон с новым комбатом Никоновым (как я рассказывал, боевого комбата — 3, Пуговкина, у нас заб- рали еще зимой на лыжный батальон дивизии).
Соответственно, всю основную противотанковую технику мы сосредоточили вблизи этой дороги, которую обороняли 1-й и 3-й батальоны, считая правый фланг своим второстепенным направ- лением.
Соответственно, свой командно-наблюдательный пункт пол- ковник Новиков построил за вторым эшелоном нашего полка, т.е. на левом фланге полка. В штабе дивизии наш план обороны утвердили...
Поскольку наша оборона была на северном фасе Курской дуги, то наши главные ходы сообщения с тыла на передовую шли параллельно дороге, т.е. с юга на север. В обороне очень важно надежно обеспечить стыки с соседям, поэтому ходы сообщения, находившиеся ближе к правому и левому соседу, были оборудо- ваны так, чтобы можно было стрелять по противнику, просочившемуся в тот или иной стык, если понадобится вести бой даже в окружении, в случае, если соседи почему-либо не устоят в обороне.
Я помню лекции нашего преподавателя Одесского училища по тактике, который нам в виде «байки» говорил так: «На соседа надейся, а сам не плошай». К счастью, мы не пренебрегли этим, хотя Новиков вначале мне возражал: «нечего распылять силы и средства, главное — это боевые позиции, а отсечные — на сты- ках — дело второстепенное».
К сожалению, наша главная идея, что основные усилия про- тивник сосредоточит на нашем левом фланге вдоль дороги, т.к. это было наиболее короткое и быстро проходное для танков и мотопехоты направление на Курск, была ошибочной — основ- ные события были связаны с правым флангом.
5 июля, после часовой артподготовки, в 5 часов 30 минут про- тивник атаковал значительно правее нашего полка, в стык меж- ду нашей дивизией и соседом справа — 132-й дивизией. Как мне стало известно от оперативного дежурного нашей дивизии, эта атака захлебнулась. Неся потери, враг отошел на исходные пози- ции. В 7.30 повторился мощный артиллерийский налет по 132-й дивизии и 1033-му полку, который был на правой фланге нашей 280-й. Вражеские танки прорвали передний край правофланго- вого 1-го батальона 1033-го полка и вышли на глубину свыше одного километра, где попали под огонь нашей противотанковой артиллерии. По позициям нашего полка противник вел эпизоди- ческие артиллерийские и воздушные налеты. Но этим не обо- шлось. Видимо, чтобы сковать нашу оборону, немцы в 9 часов, под прикрытием танков начали наступление на 1033-й полк и правый фланг нашего 2-го батальона. Комбат-2 доложил Нови- кову, что 4-я рота ведет траншейный бой с ворвавшимися немца- ми, а его сосед справа отступает. Вот тут-то и пригодился зара- нее подготовленный ход сообщения, чтобы выдвинуть туда 3-й батальон — наш второй эшелон. Этим мы обеспечили свой пра- вый фланг и частично компенсировали свой первоначальный просчет в плане обороны.
Спустя несколько часов немцы усилили свой натиск перед фронтом всего нашего полка. Под прикрытием танков «тигр» и самоходных орудий «фердинанд» немецкая пехота на бронетран- спортерах добралась до наших траншей, но, встреченная огнем пулеметов из ДОТов и ДЗОТов, вынуждена была спешиться и укрыться в наших же траншеях. Там она увязла в траншейных боях, где главную роль играют небольшие подразделения — вы- стрел в упор, штык и граната, т.е. рукопашная схватка.
Танки противника начали подрываться на минных полях и горели как спички, многие были подбиты огнем артиллерии пря- мой наводки. Уцелевшие танки проскочили вглубь, но нарва- лись на огонь артиллерии второго эшелона и действия подразде- лений противотанковых ружей и истребителей танков, вооружен- ных бутылками с горючей смесью и противотанковыми гранатами.
Пехота противника, втянувшаяся в траншейный бой, оказа- лась в ловушке. Мы столько нарыли траншей, что немцы в них запутались, а расположение в них воюющих солдат было похоже на слоеный пирог: в одной траншее немцы, в другой мы, а в следующей снова немцы, а затем мы. И так почти по всей глуби- не. Мы готовились к этим действиям, немцы же попали в слож- ные условия, они привыкли наступать, прикрываясь броней тан- ков, а не вести бой в траншее. И все же вторые эшелоны немцев сумели незначительно продвинуться вглубь нашей обороны, неся огромные потери.
Наша дивизия 5 июля удержала свои основные позиции и лишь местами отошла до двух километров. На следующий день, 6 июля, к вечеру под воздействием превосходящих сил против- ника, который ввел в бой свои резервы, наш 1031-й полк вынуж- ден был оставить рубеж Обыденки–Рудово, где оборонялся наш второй эшелон, и отойти еще на 3 километра. На этом рубеже мы задержались: немцы ослабели, понеся большие потери. Что- бы вы уяснили себе размеры их потерь, я приведу официальные данные, с которыми ознакомились ветераны 70-й армии, когда готовили брошюру о боевом пути 70-й армии, в Центральном архиве Министерства обороны (ЦАМО). Эти данные напечатаны в 1989 г. в брошюре «Боевой путь 70-й армии» (Свердловск: Красный боец).
1) «За два дня уничтожено до 4500 вражеских солдат и офи- церов, подбито и сожжено 64 танка, сбито 15 самолетов, разбито 5 батарей».
2) «За 8 дней боев противник потерял до 20 тысяч солдат и офицеров, 572 танка (из них 60 «тигров»), 70 самолетов»
7–8 июля — сильные артиллерийские и авиационные удары по нашим позициям. Но так как мы отходили и занимали заранее подготовленные рубежи, то наши потери не были катастрофическими. Мы придерживались довольно стандартной, но эффективной тактики: при артналете прятались, после чего занимали свои огневые позиции, отсекая огнем пехоту от танков. Часть танков противника прорывалась в глубину, там их встречала артиллерия, и они поворачивали назад, а пехота немцев залегала или тоже поворачивала назад, так как они поняли, что вести траншейный бой для них дело безнадежное.
Ether

"Временно доступен" без меня. - Как я попал в черные списки. - Отмечая шестую отставку

Originally posted by dimagubin at "Временно доступен" без меня. - Как я попал в черные списки. - Отмечая шестую отставку
Программа «Временно доступен» на ТВЦ в этом сезоне будет продолжать выходить с Дмитрием Дибровым, но без меня. Новым ведущим вместо меня назначен Александр Карлов. Я не знаю Карлова (несмотря на пару тысяч проведенных теле- и радиопередач, я не телевизионный и не радийный человек), но желаю ему удачи.
О том, что я вышвырнут из эфира (а точнее, запрещен на всех федеральных каналах и внесен в тот самый якобы не существующий «черный список»), я узнал совершенно случайно от человека, не имеющего к программе никакого отношения. Он же сказал, что «это требование Пономарева».
Изо всех Пономаревых, имеющих отношение к телевидению, мне знаком только Михаил – это был, на мой вкус, лучший телеведущий вечерних «Вестей», яркий и желчный, которого убрали из эфира в 1999-м, когда служение профессии стало тускнеть в качестве добродетели, уступив место лояльности. Видимо, имелся в виду глава ТВЦ Пономарев. Так что все вопросы – к нему. Хотя я сомневаюсь, что будет ответ. Я же понимаю, почему мне никто даже не позвонил. А что должны были сказать? «Димон, старик, как к ведущему к тебе претензий никаких, у программы прекрасные рейтинги и шеры, место в шорт-листе номинантов на ТЭФИ, но позвонили со Старой площади и сказали, что поскольку ты обсирал зимой Матвиенку, а у нас она теперь священная корова, вводимая в Сенат на манер калигулового жеребца, тебя велено отовсюду убрать?» Зачем тратить нервы, а?
Я действительно испытываю сильные чувства к Валентине Матвиенко.
Мой роман с ней вошел в эндшпиль в конце второй по счету питерской блокадной зимы, когда я сказал все, что о думал о ней как о наместнице, гауляйтерше, в эфире радиостанции «Вести FM», где я вел утренний эфир в одной линейке с Владимиром Соловьевым. Желающие могут найти подробности здесь. Меня выбросили из эфира «за визгливые интонации». Ну-ну.
Но это было начало.
На РТР – это один холдинг с «Вести FM» - в то время выходила программа «Большая семья», которую я вел вместе с Димой Харатьяном. Это такой аналог английской It’s Your Life!, хотя, конечно, скорее – аналог «От всей души». Так вот, из трех готовых, то есть уже смонтированных выпусков – с Владимиром Винокуром, Игорем Николаевым, Дмитрием Певцовым и Ольгой Дроздовой – я был вырезан полностью. Чтобы вы понимали: это полуторачасовая программа. Попробуйте из программы такого хронометража, где почти непрерывно двое ведущих в кадре, вырезать одного. Это вам не Троцкого, Бухарина, Каменева и Зиновьева замазать на фотках. Вырезали. О чем, опять же, я узнал совершенно случайно. «Дима, - сказали мне, - этого требовали на ВГТРК! Они ссылались на второе лицо в государстве!»
Я хмыкнул и не стал поднимать скандал, не стал даже упоминать об этом в блоге. Во-первых, я не понимаю, кто у нас второе лицо в государстве (более того: я не уверен, что это понимает само второе лицо). Во вторых, слава богу, я отработал на ВГТРК почти 7 лет и знаю, как там любят многозначительно тыкать пальцем в небо, прикрывая собственное холуйство. В-третьих, я не слишком уютно чувствовал себя в качестве ведущего «От всей души». Поинтересуйтесь-ка у Парфенова, каково ему вести «Какие наши годы!» после «Намедни».
Скандал, однако, случился, потому что на записи программы с Певцовым-Дроздовой была Ксения Ларина, которая свое изумление тем, что вместо двух ведущих в эфир попал один, выплеснула в блоге на «Эхе Москвы».
«Большая семья» была безобиднейшей семейной программой, идущей по выходным в обед. Там и близко не было политики. И эта программа тоже была в шорт-листе последней ТЭФИ. Но в кадре был я. Вырезали.
Когда я узнал, что больше не веду «Временно доступен» (а еще в июне меня уверяли, что все ОК, и что в конце августа записи возобновятся), то, на всякий случай, позвонил N.
N. замечателен тем, что его любят все – и правые, и левые – и никто не смеет ему отказать. Я попросил N. узнать, в чем дело. Это требование Старой площади или перестраховка того самого Пономарева, с которым я не знаком?
«Старик, поздравляю! – раздался через час в трубке хрипатый голос N. – на центральные каналы можешь даже не соваться. На тебя полный запрет, тетя Валя постаралась. И все телевидение это знает».
Вот, собственно, и вся история, и я даже не хочу добавлять, что «вот и возвратился СССР», и не хочу писать о запрете о профессии, - словом, не хочу писать ни о tempores, ни o mores.
В конце концов, меня убирают из эфира по политическим резонам в шестой раз.
Первый раз это сделал в 1996-м Анатолий Собчак (я вел «Час мэра» на «5 канале» - но тогда мне позвонил глава канала Олег Руднов и принес извинения за Собчака, а после эмиграции извинился и сам Собчак). Затем меня выгоняли из «Вестей» по распоряжению, если не ошибаюсь, Волошина (там была сложная интрига с распространением медиавлияния Березовского, и я жертвою пал, а Березовский пал позже) и из радиоэфира «Маяка 24», когда я в прямом эфире, в рамках подготовки к Олимпиаде, уговорил Леонида Тягачева принять от меня 1000 долларов на ремонт туалета в сочинском аэропорту, с установкой над писсуаром мемориальной таблички «От Димы Губина – Олимпийским играм». Но тогда мне честно выплачивали двухмесячную компенсацию – не говоря уж о том, что действительно извинялись.
Впрочем, это плюсквамперфект.
Сейчас же я просто хочу тем, кто любил «Временно доступен» (и, возможно, любил меня в качестве ведущего), объяснить свое исчезновение из эфира.
Я достаточно давно занимаюсь журналистикой, чтобы не понимать справедливость чапековского «даже если всю редакцию свалит грипп, газета все равно выйдет», а потому желаю «Временно доступен» в новом составе успеха. Газета важнее ее сотрудников, программа важнее ее ведущих.
Сам я продолжаю оставаться обозревателем «Огонька», где тексты у меня выходят раза три в месяц. Если кто-то скучает по-моему голосу, то может обратиться на «Подстанцию», где я по вторникам записываю подкасты. А если требуется изображение, - то я веду пока что (тьфу-тьфу-тьфу!) на канале «Совершенно секретно» программу «Наше время», попеременно со Стасом Кучером и Катей Шерговой.
Скоро у меня должны выйти две книжки, о чем я сразу же извещу.
А так – что называется, свободная касса.

Ether

(no subject)

Некоторое время назад в блоге «Новой газеты» во время обсуждения интервью Юрия Норштейна родилась инициатива – помочь мастеру собрать деньги на завершения его гениального проекта.
Вчера пришел ответ от Юрия Норштейна. Цитирую практически целиком.



…я не могу принять Ваше предложение о сборе средств на фильм "Шинель", в этом случае я чувствовал бы себя крайне неуютно. Но,если Вы хотите поучаствовать в фильме "Шинель", то у меня есть просьба: разместите, пожалуйста, в Вашем блоге информацию о продаже наших книг. Рекламы у нас, в общем, никакой, и поэтому дополнительная информация на Вашем блоге может способствовать привлечению покупателей.

Книги можно купить на нашей студии на Войковской, по адресу - 1-ый Войковский проезд, дом 16, корпус 1, подъезд 1-А, по субботам с 12 до 15 часов, Как правило, я сам в это
время стою "за прилавком" и желающим подписываю книги.Для некоторых более обеспеченных покупателей я могу делать рисунки на форзацах книг.

(Карта проезда к нам на студию есть на нашем сайте http://norshteyn.ru/ в разделе "Снег на траве")





Это не реклама. Это реальная возможность для всех пообщаться с гениальным кинематографистом, сказать ему спасибо за то, что он сделал (и я, надеюсь, еще сделает) для всех нас. Это реальная возможность приобрести за гроши рисунок, который через сто лет будет стоить несколько тысяч долларов. Это возможность помочь Норштейну достроить «Шинель».
inventor_of_sax

чемодан-вокзал-израиль

всеобъемлющий какой то пиздец, непроходимый мрачняк на фоне беспробудного говнища. Почитаешь так журнальчег у Навального и сразу хочется чемодан-вокзал-хоть куда-нибудь, сразу, с места, домой не заходя. Удачи чуваку, дай Бг здоровья...